Поймать судака. продолжение

Я с готовностью протянул ему флягу. Он отпил, побулькал в воздухе остатками, прислушался. Оставалось мало.
— Продолжительно не протянем! — сообщил Валера зловеще, — утром колотун будет.
Сердце у меня упало. Именуется: приплыли. Он-то тертый калач, выдержит… А у меня такое в первый раз. Кругом камыши, одни камыши. И сверху начинает лить. И снизу топит. М-да, положение… Был ли ужас? Предположительно, был, но было и любопытство — как выберемся? Мне все-таки почему-то казалось, что как-нибудь выкрутимся.
И таки нам повезло: у меня в сумке отыскался мелкий, взятый на всякий случай фонарик. Знаете, таковой, на брелоке. Светит, как светлячок, не больше. И все же он нас выручил. При свете этого мелкого фонарика Валера выкрутил свечи из мотора, протер их, высушил и отогрел за пазухой. Потом продолжительно и остервенело дергал за веревку, торчащую из мотора. Наряду с этим, то уговаривал мотор, то ругал окончательными словами. И мотор завелся, как словно бы осознавая, что от него зависит наша жизнь! Мотор затарахтел, и опять возвратились надежды!

Плывем! Но куда ж нам плыть? На нас опустилась непроглядная тьма. Кругом ночь, камыши и накрапывающий дождик. Тьма — хоть глаз выколи. Направление утеряно. Наугад мы стали шариться по камышам. Что если опять сетка, что тогда?
— Не боись, ё-моё! — кричал Валера, выписывая виражи на моторке, — со мной не пропадешь! Знаешь, правило: делаешь — не опасайся! Опасаешься — не делай! Не делаешь — пропадешь! Эх, где отечественная не пропадала!
Мне показалось, что мы так и будем носиться по камышовым плесам всю ночь, пока не кончится бензин. Спасло нас то, что в какой-то момент за камышами засверкал далекий огонек. Значит, в том месте берег! Давай в том направлении! Не воображаю, как все это закончилось. Забрав курс, мы продолжительно еще блуждали по ночным протокам.
В то время как же, наконец, отечественное суденышко ткнулось носом в причал, я был вне себя от счастья. Не имел возможности поверить, что все сзади. Как мы выбрались, не осознаю! И сарайчик Валеры вправду показался пятизвездочным отелем! Мы отлично и прочно выпили, снова же, при свете фонарика-светлячка.
— Ну, за спасение! — сообщил Валера, — за то, чтобы на рыбалку — с настроением, а с рыбалки — с уловом! Ну, за рыбалку!
В отечественной «гостинице» пищали мыши. Мы навалили на себя какие-то телогрейки и заснули блаженным сном. Я упал в сон, как в пропасть, что именуется, отрубился. Под утро проснулся от зверского холода. Вылез на божий свет.
Только-только брезжил восход солнца. Полоса зари чуть обозначилась на горизонте. Где-то поблизости я услышал необычные гортанные звуки: гак- гак! гак- гак! Откуда тут могут быть сельские гуси? Послышался свист крыльев. Я задрал голову — и все осознал: в небе над нами летела свора гусей. Возвращались из странствий к себе на родину. Сердце как-то по-особенному забилось. Летят к себе! Значит, весна! Это чувство непередаваемо, не берусь обрисовать.
И почему-то тут же воскресли все мои глупые надежды. Возвратились мечты. Я опять представил себе желаемую картину: мой спиннинг гнется, фрикцион катушки трещит. Но катушка «отличная сила» выдерживает. И я выволакиваю огромного судака! У него пасть с волчьими клыками. Глаза светятся зеленым огнем, колючий плавник воинственно топорщится. По зеленовато-полосатым бокам играется радужно-фиолетовый перелив. Я — на вершине блаженства!

И я начал готовить снасти, грезя о будущих победах. Появление мрачного и заспанного Валеры прервало мои мечты наяву.
— У тебя выпить что-то осталось? — задал вопрос он. Ничего нет? — он выругался, — ну, тогда и судаков не будет!
Мы завтракали в мрачном молчании. Чай, что я вскипятил, Валеру не воодушевлял.
— Послушай, — сообщил я. — Не все счастье в водке! Отыщи в памяти, для чего мы ко мне приехали!
В моей душе еще шевелились надежды. Неужто рушатся все замыслы? Валера мрачно на меня взглянул и ничего не ответил.
На воду мы вышли поздно, в силу того, что продолжительно искали магазин, позже ожидали, пока он откроется. Позже заправлялись. Вернее, заправлялись Валера и лодка, я отказался. По водохранилищу ходили ходуном огромные волны с белыми гребешками. Отечественный «катер» прыгал с волны на волну, но мотор в этом случае не подвел. Мы продолжительно странствовали по бурной акватории, всё не могли найти судачиное место. Да что в том месте место мы даже ориентиры не могли найти — тот остров и самый бакен. Небо хмурилось, стоял туман из небольшого дождя, видимость была ограничена. Якорь бросали наудачу. Я сидел на носу и поминутно то опускал якорь в воду, то вытягивал. Отлично, что я не похмелялся, в противном случае предположительно свободно упал бы в пучину. Страшно поразмыслить!
Наконец, нащупали фарватер. Глубина — четырнадцать метров! В случае если продолжительно всматриваться в пропасть, пропасть начинает всматриваться в тебя. От свиста ветра и этих волн все перемешалось в голове. А ведь, учтите, иногда нужно было еще вычерпывать воду из отечественной шаланды!
Валера хмуро и сосредоточенно швырял собственную джиг-головку. Позже как-то буднично сообщил -сидит! И выволок пучеглазого колючего судака, растопырившего плавники. Судак был конкретно таким, каким я его себе воображал, — с волчьей пастью, с радужным переливом на плавниках и жабрах.
Позже Валера вытянул еще одного судака. Нужно же! Везет же людям! Я обреченно и сосредоточенно крутил катушку. Не может быть, думал я, чтобы и на мою долю не нашлось какого-нибудь завалящего судака. Где-то же он стоит, ожидает. Где же ты, родной и любимый? Ну, клюнь лишь, обещаю, что я тебя отпущу!
Напряжение усиливалось. Но, время не стояло на месте, дело шло к полудню. В 12 часов дня у меня клюнуло! Сердце чуть не выскочило из груди! Я почувствовал вразумительный тычок и подсек. На финише лески что-то сопротивлялось, тянуло в глубину. Интересно, что у Валеры спиннинг тоже согнулся. Некое время отечественные катушки слаженно трещали. Неужто началось? Неужто произошло то, о чем Валера говорил — валом отправился судак? Ага! — радовался я, торжествуя, — отечественная забрала! Вот счастье привалило!
Но радовался я недолго. Внезапно Валера заругался на чем свет стоит:
— Ё-моё! Так это ты меня тащишь! А я думаю, чего так в сторону повело! Я ж тебе сказал, не бросай поперек моей лески!
И совершенно верно: я с удивлением подтащил к лодке Балерину джиговую приманку, которая сцепилась с моим виброхвостом.
— Ну, вот что, — сообщил Валера зевая, — поплыли к себе, — а сфотографироваться можешь с моими судаками. Какая тебе отличие? Все равно, кто в том месте разберет — сам поймал, не сам!
Валерино великодушие просто не имело границ! Кому не хочется иметь фотографию с колючеперыми красавцами на кукане? солнышко и Тут как
раз вышло, и небо очистилось. Я передал Валере фотокамеру, и он меня сфотографировал. Кстати, на фоне того самого необитаемого острова, где когда-то бедствовал Валера со своей компанией. Где во времена не столь отдаленные бывал с компанией и я сам. Об этом острове я еще напишу…
Сейчас я наблюдаю на фотографию, и мне этот жалкий снимок думается не чем иным, как свидетельством моей самодовольства и глупости. Вы лишь на него посмотрите, на этого храбреца! Как он стоит, как добропорядочны его черты! С какой гордостью держит спиннинг и не им самим пойманных судаков! Как лихо заломлена шляпа, как наигранна ухмылка! Легко радостный судачатник в миг немыслимого торжества!
А в действительности: какое количество небольшого тщеславия в том, чтобы обязательно завершить рыбалку торжествующим снимком! Неужто, задаю вопросы я сейчас себя, был я таким суетным и жалким в собственных заветных мечтах? Но делать нечего, что было -то было. Смотрелся я со стороны отнюдь не геройски, а манерно, чтобы не сообщить, придурковато.
Но так как приключения были! И было невыдуманное преодоление трудностей. В неспециализированном-то, мне имеется, что отыскать в памяти. А также частично имеется, чем гордиться. Так что, фотография сделана не зря. И еще, глядя на этот снимок, я сейчас думаю — а ведь, пожалуй, Валера был прав! Так ли громадна, в итоге, отличие, кто конкретно вытянул этих злосчастных судаков? В тот раз заслуженно повезло Валере, ну так и что? Основное, что и я вместе с ним пережил захватывающие приключения. И сейчас знаю, как это непросто и как здорово — поймать судака!
И до сих пор, ввязываясь в какое-нибудь странное приключение другой раз повторяю про себя Валерину поговорку: «Ё-моё! Делаешь — не опасайся! Опасаешься — не делай! Не делаешь — пропадешь!».

Добавить комментарий